...Я сорвался на следующий день, на спуске с вершины. Серый удержал меня, но покалечил себе руку. Да, я помнил Каракаю. Это было давно, очень давно. Лариска в тот год кончала восьмой класс.

- Там кто-то идет, - вдруг сказал Серый, показав за окно.

Я встал. В разрывах облаков у далеких сосен "плеча" медленно двигалась по снегу какая-то черная фигура. На всей чегетской трассе, кроме немногочисленного населения нашего кафе, которое в полном составе присутствовало в ротонде, не было, вернее, не могло быть ни одного человека. Телефон работал, свет был, снизу нас ни о чем и ни о ком не предупреждали. В любую секунду погода могла снова испортиться. Тот, кто шел сюда, шел с чем-то необычайно срочным. Никакое другое дело не могло заставить в такую непогоду выйти здравомыслящего человека, Мы с Серым быстро оделись и стали спускаться вниз на лыжах. Еще издали я увидел желтую нейлоновую куртку. Снизу к нам поднималась Елена Владимировна Костецкая... Остановившись около нее, я спросил:

- Что случилось?

- Здравствуйте, - ответила она. - Ну что вы смотрите на меня таким зверем? Здравствуйте, мы же не виделись целые сутки.

- Поздоровайся с дамой, бревно! - сказал-мне Серый.

- Здравствуйте, Елена Владимировна, - сказал я, - Все-таки хотелось бы знать, что случилось.

Она откинула капюшон, сняла шапочку, поправила волосы.

- Ничего не случилось, - устало сказала она. - Я вас люблю. Вот и весь случай.

- Прекрасно, - тупо сказал я.

- Ну, Паша, ты даешь! - сказал Серый.

- А вы - его старый друг? - спросила она Серого.

- Вот этого, которого вы любите? - стал острить Серый. - Да, мы знакомы с ним давненько. Но должен вам доложить, что как он был бревном двадцать лет назад, так бревном и остался.