— Митч, прошу, не допускай, чтобы деньги все решали за тебя. Я уже говорила, что могу внести свою лепту и ничего не имею против, пока не подвернется что-нибудь подходящее.

— Такая лепта тебе не по силам.

— Не соглашайся только из-за денег, — настойчиво повторила она. — Обещай мне, Митч! Прошу тебя.

— Иными словами, ты не хочешь, чтобы я брался за их работу.

Она покачала головой:

— Нет. Я, собственно, этого как раз хочу. Но не ради денег, так будет не правильно.

— А как будет правильно?

— Ты стоишь на месте, — пояснила она. — Полгода назад ты словно застыл без движения, заглохший мотор. Может, это тебя снова заведет.

Я поднялся из-за стола и, пройдя через черный ход, вышел на крыльцо. От удлиненных вечерних теней вырытая яма снова стала похожей на могилу. У меня там были нагромождены кучи кирпичей, прикрытых брезентом, возвышающиеся словно уродливые грибы. Вот чем бы я хотел заниматься — работать руками и плечами, думать о лопатах выкопанной земли, проверять глубину ямы, следить за уровнем стены, чтобы очистить сознание, думать вплотную лишь о подробностях, касающихся строительства стены, чтобы в мыслях не осталось места ни для чего другого.

Значит, ради денег. И чтобы вселить в Кейт надежду.

Я вернулся на кухню.

— Мне надо собрать кое-какую одежду, — просто сказал я. — Не знаю, сколько мне придется пробыть в Аллентауне.

Глава 6

Аллентаун расположен приблизительно в девяноста милях к западу от Нью-Йорка. Мы вернулись в Манхэттен, захватили Роджера Керригана, наблюдателя от корпорации, на углу Третьей авеню и Тридцать четвертой улицы и час двадцать минут спустя, не доезжая Аллентауна, съехав с шоссе 22, остановились на посыпанной гравием площадке перед мотелем «У дороги».