Мы добрались до нашего "Дома ветров" в одуряющей тишине раннего послеполудня. Мне было немного грустно, немного тревожно... Было такое чувство, что меня обманули, причем обманули в чем-то сущностном... Майское греческое солнце жарило вовсю, хотя сквозь эту жару время от времени прорывался резкий холодный ветер. Где же я нахожусь - в горах или на море?
Мы вошли в дом, спустили жалюзи, чтобы спастись от ослепительной белизны за окном, и улеглись в постель. Я возле "внутреннего окна" с амфорами, М. с другой стороны. Я посмотрела на потолок, пытаясь представить себе ту, другую кровать точно над нами, и тут меня пронзила молниеносная догадка, она же разгадка этого помещения.
Мы лежим в бывшей церкви! Причем как раз в ее алтарной части! Потолки, расположение стен и окон, да и самих помещений, даже предметы - все подтверждало предположение, что это перестроенная церковь. Я сказала М.:
- Да это же церковь!
Он осмотрелся, пытаясь расшифровать окружающее пространство, стремительно преобразовать его в своем воображении и абстрагироваться от реальности, и ответил:
- Да, действительно церковь. Но ты посмотри перед собой!
На стене напротив нас, над пышными барочными деревянными консолями висели две иконы. Напротив меня икона с ликом Христа, напротив моего мужа икона Богородицы с младенцем на руках. Они находились в застекленных ящичках, оснащенных сигнализацией, и по стилю очень сильно отличались от всего интерьера.
- Это восемнадцатый век, - шепнул М.
- Я не буду спать в церкви. Пошли наверх, там тоже есть кровать, - шепнула я.
- Там тоже церковь, - ответил М.