"Почему же Он меня не узнает?" - думал я.

В вагон-ресторане было пусто, красиво и чисто. Столики светились белыми крахмальными скатертями, и только один, видимо недавно покинутый, хранил следы обильного пиршества.

Я заказывал. Я не скупился. Коньяк - так "Отборный", прекрасно. Не время мне было скупиться и зажимать монету. Самое время было разойтись вовсю. Жаль, что в отношении еды пришлось ограничиться обычным вагонресторанным набором - солянка, шашлык и компот из слив.

Я вел с Ним простой дружелюбный разговор о смене времен года и смотрел на Его руки, на маленькие рыжие волосики, выбивающиеся из-под браслета. Потом я поднял глаза и вспомнил еще одну интересную вещь.

Сердце у Него было не с левой, а с правой стороны. Позднее я узнал, что это явление называется "декстрокардией" и бывает, в общем, редко, страшно редко, считанные единицы таких людей на свете.

В самом начале учебного года, когда они еще не перешли на насильственное изъятие продовольственных излишков, Он спорил с нами на этот счет. Спорил на завтрак.

- Спорим, что у меня сердце не с той стороны, - говорил Он и горделиво расстегивал рубашку. Потом, когда все уже знали об этой Его особенности, Он перешел на силовой шантаж. - Спорим? спрашивал Он, садился рядом и выворачивал тебе руку. - Споришь или нет? - и расстегивал рубашку.

Тук-тук, тук-тук - ровно и мерно стучало с правой стороны сердце.

Тяжелую лучистую поверхность солянки тревожила равномерная вагонная тряска. Янтарные капли жира дрожали, собирались вокруг маленьких кусочков сосиски, плававших на поверхности, а в глубине этого варева таилось черт те что - кусочки ветчины, и огурцы, и кусочки куриного мяса.

- Какой хлеб! - сказал я. - А помните, во время войны был какой хлеб?

- Да, - сказал Он, - неважный был тогда хлеб.

Я набрался сил и посмотрел Ему в глаза:

- Помните наши школьные завтраки?

- Да, - твердо сказал Он, и я понял по Его тону, что силы у него по-прежнему достаточно.