Я лишь хочу описать его подвиг на примере одного случая, который он величает не иначе как «Загадка «Четырех Прудов». О нем уже писали репортажи по мере того, как изо дня в день становились известны очередные подробности. Но газетная история десятилетней давности так же мертва, как если бы она была написана на пергаменте, и поскольку Терри сыграл довольно знаменательную роль, а многие детали тогда замалчивались, я думаю, что она заслуживает быть облеченной в более долговечную форму.

В дело «Четырех Прудов» я впутался окольными путями, как раз через историю Паттерсона-Пратта. Я много трудился над делом о подлоге, – в течение девяти недель я посвящал ему каждый день и практически каждую ночь. У меня вошло в привычку лежать без сна, ломая голову над деталями, когда я должен был спать, а такая работа убивает человека. К середине апреля, когда напряжение вышло за рамки, нервы у меня развинтились настолько, насколько это может случиться у нормального здорового парня.

На этом этапе вмешался мой доктор и велел отдохнуть в каком-нибудь тихом местечке, вне пределов досягаемости нью-йоркских газет; он посоветовал порыбачить на Кейп-Коде

– Чёрт побери, парень! Я бы с удовольствием провел отпуск посреди пустыни Сахары.

– О, рыбалка придаст сил, – сказал я.

– Рыбалка! Мы умрем от скуки раньше, чем успеем заморить червячка. К концу первой недели я прибью тебя ради одного только развлечения. Если ты нуждаешься в отдыхе – а вид у тебя довольно неважный – выбрось из головы эту мороку с Паттерсоном и займись чем-то новым. Отвлекающее средство – вот лучший отдых на свете.

В этом был весь Терри. Сам он был крайне уравновешенным и не понимал, как влияют нервы на человека со средней внешностью. К тому, что моему существованию угрожает нервное истощение, он относился как к шутке. Тем не менее его шутливое замечание изрядно ослабило мой интерес к рыбной ловле в открытом море, и я стал искать нечто другое. Именно при таком стечении обстоятельств я подумал о плантации «Четыре Пруда». Это несколько фантастическое название скотоводческой фермы в долине Шенандоа, принадлежавшей двоюродному дедушке, которого я не видел с детства.