— А? Что? — встрепенулся Педро. — Что вы сказали? Я ничего не понял.

— То-то же! — улыбнулся Гарсиласо. — А теперь я переведу это на испанский…

Ушла голубка, ушла родная. Голубка, где ты? Тебя зову я, не уставая, Но нет ответа. Звезда — моей неверной имя. На небе нашем Ее не спутаешь с другими! Она всех краше! Луна и солнце друг с другом спорят, Хотят светила Сиять в горящем веселом взоре Голубки милой! Коса чернеет на белой шее Моей подруги. Бровей изгибы еще стройнее, Чем радуг дуги! Найти слова для взглядов милой Не в силах разум! Как будто утром взошли над миром Два солнца разом! Ресницы милой разят, как стрелы, В них яд, в них чары. Чье сердце встать бы не захотело Под их удары? А щеки милой на белом лике Горят, играют… Так в снежном поле цветы гвоздики Вдруг расцветают. Не зубы — жемчуг во рту искрится! С ее дыханьем, С ее улыбкой вокруг родится Благоуханье…

Дети слушали, широко раскрыв глаза, будто всей душой впитывая стихотворные строки. Мария, не выдержав, захлопала в ладоши.

Педро, набычившись, спросил с подозрением:

— Это индейцы написали?

— Да, я прочитал вам небольшой отрывок из поэтической драмы «Aпy Ольянтай». Конечно, в переводе все это звучит значительно хуже, чем на родном языке.

И вновь Педро прокомментировал: