"Мне очень жаль, - сказал Нед, - но я отдал вам четыре пятых моей жизни и хочу оставить немного и для себя, чтобы понюхать хотя бы, что такое настоящая жизнь".

Он никак не мог опомниться от своей собственной решительности. "Жаль подводить ребят, но, пропади все пропадом, не уйди я сейчас, мне никогда не уйти. Спрашивается, для чего я родился? Что я могу предъявить в итоге жизни? Груду поганых бумажонок. А я хочу заняться чем-то стоящим, что-то создать, пусть хотя бы альпийский сад. У меня есть кое-какие мыслишки насчет альпийских садов". - И Нед вытаскивал из кармана проспект, рекламирующий альпийские сады и декоративные каменные горки. Он жаждал услышать от нас: "Вот это да!", но мы молчали - мы слишком тревожились. Рынок в ту пору лихорадило, и нам не хотелось бы лишиться Неда, мы любили слушать его и когда он впадал в восторг, и когда гневался, а особенно нам нравилось, когда он поносил Сити.

Но прошло еще шесть месяцев, а Нед по-прежнему оставался главной опорой Акби. Его уход стал вечной темой шуток. Нелл по-прежнему подыскивала дом. Ей удалось отыскать недурную усадьбу, с отличным домом и садом, в прелестной долине, где куда ни глянь росли прекрасные деревья. Плохо только, что дом был дороговат и находился в двадцати пяти милях от города. Нед уперся. "Дело вовсе не в деньгах, просто это слишком далеко от Лондона и не избежать мороки с поездами. Я не потерплю, чтобы Нелл лишила себя музыки. Она зачахнет, у нее испортится характер. Нелл так же трудно обойтись без Вагнера, как корове без жмыха. Нет, нет и еще раз нет, десять миль от города - мой предел".

- Ну, что я вам говорил? - торжествовал Грейн, и, хочешь не хочешь, приходилось признать, что он был куда прозорливее нас. Теперь мы подтрунивали над Недом прямо ему в лицо. Спрашивали, заказал ли он камни для горок - не то пусть поторопится, камни что ни день растут в цене. Нед только улыбался, а порой серьезно возражал. Стоящие камни и сейчас можно приобрести задешево, если знаешь, где их купить.