IV

Альманах или журнал с названием «Советская Отчизна» мог выходить где угодно. В Калининграде и Петропавловске-на-Камчатке, например. А хотелось написать на флаге, то есть на обложке, что-то свое, единственное и неповторимое. Как только вопрос с моим переходом в альманах решился, я поделился своими соображениями с Евгением Василенком. Тот отнесся к идее с прохладцей: «А стоит ли?..» Я стал убеждать, что стоит. Василенок продолжал колебаться: «Надо подумать, посоветоваться в Союзе писателей, поговорить с Коноваловым, как он посмотрит...»

Когда Василенок ушел в отпуск, я сделал то и другое, то есть посоветовался в Союзе писателей с Иваном Шамякиным и поговорил с Коноваловым, который тогда работал заведующим отделом культуры ЦК МБ. Оба они были единодушны: «Да, надо менять название! Вносите предложения!»

Но легко сказать — вносите предложения! Придумать название не так-то просто. Начались поиски. Все сотрудники предлагали что-то свое. А Борис Бурьян, помнится, положил мне на стол целую египетскую пирамиду названий. Не остались в стороне и авторы. Всем хотелось, чтобы у нас был свой журнал, хороший журнал, и все думали над названием. В конце концов мы оставили вариантов десять, может быть, чуть больше, и решили представить их на рассмотрение президиума Союза писателей.

Здание Союза на Энгельса как раз ремонтировалось. Ткачев со своей канцелярией перебрался на Захарова, в редакцию журнала «Полымя», — Максим Танк уступил ему свой кабинет. В этом просторном кабинете и состоялось заседание президиума Союза писателей, на котором рассматривался вопрос о перемене названия нашего альманаха.

— Какие есть предложения? — раздаются голоса.