Как мне показалось, там моей идеей заинтересовались больше, чем в Союзе писателей. А тут и случай подвернулся. Василия Филимоновича Шауро переводили в ЦК КПСС, на должность заведующего отделом культуры, и он, как говорили, мог «порадеть родному человечку». И вот однажды меня приглашает на разговор Савелий Ефимович Павлов. Я был уверен, что разговор, касающийся периодичности, рано или поздно состоится, и был готов к нему.

— Посмотрите, Савелий Ефимович, при тираже сорок тысяч с небольшим журнал становится рентабельным, а дальше уже начнет давать чистую прибыль...

— А вы уверены, что вам удастся набрать такой тираж?

— Если бы не был уверен, то не стал бы городить огород, — отвечаю. Снова все обсуждаем, взвешиваем, прикидываем. Чувствую, что Павлов начинает сдаваться, и становлюсь еще более напористым. Моя напористость и уверенность в том, что «Неман» при увеличении периодичности и объема до 12 печатных листов может стать сначала рентабельным, а потом — со временем и прибыльным изданием, опрокидывает последние сомнения.

— Ну что ж, будем хлопотать!— сказал под конец Павлов.

А недели через полторы-две он же, Павлов, позвонил мне и сказал, что решение принято, альманах «Неман» с нового — 1966 — года становится ежемесячным журналом, объем увеличивается до 12 печатных листов, — поздравляю.

Было это — я хорошо помню — накануне октябрьского праздника. Мы, работники редакции, в тот день долго не расходились по домам. Собирались кучками, судили-рядили, каким должен быть журнал. Придя домой, я сел «на телефон» и стал обзванивать авторов, интересуясь тем, что они могут нам предложить в ближайшие дни. Мне хотелось, чтобы первый номер ежемесячного «Немана» отличался не только объемом, не только обложкой, но и, что, конечно же, еще важнее, своим содержанием.

24 марта 1963 г.

Комаровский базар. Народу тьма-тьмущая. Холодно, и дядьки одеты в кожухи и ватники. Возле мешков с картошкой — очереди.