И вот уже гордый Гордин оказался затянутым, зажатым в гордиев узел; ни за что ни про что оказался в камере для временно задержанных по требованию этих самых молодчиков, оперов-вымогателей.

Здесь нет уже накала высших социальных сфер, но социальный контекст остается и более того развивается. То бишь от повести к повести, от сюжета к сюжету мы, читатели, спускаемся, как Данте в своей "Божественной комедии", все ниже и ниже - яма же... Виктор Широков - наш безжалостный Вергилий.

Впрочем, и на дне бывают свои мимолетные и искрометные радости. Ведь дух дышит, где хочет, хоть плоть плутает, где ни попадя. Следующая повесть "Уральский Декамерон" - подлинная фантасмагория, амурная и галантная, как и полагается полноценному ремейку, с головокружительным и завораживающим сюжетом. Признаться, давно я не читывал столь восхитительной прозы. Настоятельно рекомендую.

Впрочем, и здесь: "Все больше и больше столица напоминала мне вавилонскую яму. Хорошие дороги и зеркальные стены новых коттеджей "новых русских" - не в счет". И куда денешься, раб страстей, от блудней вавилонских?!.. Блудодейство выведено в повести тонко, с блеском, остроумно и с неизменной ядовитой самоиронией.

Следом же, в повести "В ожидании Абсолюта" настигает читателя фантасмагорическое погружение в зеркала. При семисвечниках и зеркалах, поставленных друг против друга. Здесь очередное авторское alter ego , герой древнегреческого мифа Алкмеон, вождь Эпигонов, неожиданно попадает в зазеркальную тюрьму, тоже, конечно, яму, только зазеркальную.

Мотив зазеркальности давно живет и развивается в творчестве поэта Виктора Широкова. Когда-то в его стихах запомнилась и поманила магией знатная звучная рифма: "Забайкалье - Зазеркалье". И здесь этот волшебствующий мотив не только зазвучал, но и развернулся в полную силу, из метафоры - в целую повесть, по жанру - постмодернистскую фантазию.