Почему мне так запомнилась эта рифма и, вообще, те стихи поэта? Наверное, потому что я тогда как раз именно там проходил службу, в Забайкалье. И Байкал представлялся тогда мне зеркалом - самым глубоким и духовно надстроенным ввысь на всю длину его глубины. И страна позади него необъятно широкая - таила нездешнюю загадочность для западной её неотъемлемой части.

"В ожидании Абсолюта" - несомненно, добротный образец постмодернистской прозы, где в самом названии уже кроется столкновение художественного идеала и сугубо антиабсолютистского постмодернизма. Жаль, не могу уделить место разбору необычным и предельно точным, как настраивающий звук камертона, выверенным контрапунктистски эпиграфам, предваряющим все пять повестей сборника. Авторы эпиграфических цитат несомненно, писатели близкие перу и сердцу Виктора Широкова: супермодный Милорад Павич, до сих пор малоизвестный Виктор Соснора, чуть ли не мифический Ян Панноний и серьезный ученый И.Н. Голенищев-Кутузов, культовый Юкио Мисима и ветхозаветный Г.В.Ф. Гегель, явно кровнородственный автору "Вавилонской ямы" Владимир Набоков и едва ли дочитанный до конца Клод Леви-Строс... И уж совершенно ясно, что именно они определяют кругозор его скрупулезного и вдумчивого чтения. Недаром Виктор Широков как-то напечатал в коротичевском "Огоньке": "Я готов повторить за Слуцким, что читатель я мировой, что не только семечки лускал, а работал и головой". Из хороших читателях получаются порой весьма неплохие писатели.

Из дня нынешнего с августовским путчем и прочими трагедиями и фарсами Ха-Ха века автор переносит своего нового героя в иное измерение, трансформируя древнегреческий миф. При этом фантастический прием исполнен довольно необычно даже для самой изощренной сверхсовременной и супермодной литературы.