Владимир Миронович Понизовский
Заговор генералов
ПРОЛОГ
29 июля 1916 года
1Фонарь «летучая мышь» в металлической сетке отбрасывал на стол клетчатую тень. В этой паутине белый лист был похож на паука-крестовика.
Антон наклонился над столом. Свежеструганые доски скипидарно пахли, на затесе проступили бусинки смолы. Он начал писать:
«Начштаба 4-го дивизиона.
Доношу, что 29-го в 11 ч. утра произведена мною пристрелка из двух орудий по окопам и работам противника.
Выпущено 5 гранат и 2 шрапнели. После пристрелки неприятельская батарея открыла огонь и выпустила 37 бомб. Одно попадание в блиндированное гнездо четвертого орудия на участке Московского пехотного полка. Орудие не повреждено…»
Путко оторвал карандаш. Потом снова уткнул его острием в лист:
«…Смертельно ранен фейерверкер Егор Кастрюлин. Тут же на позиции Кастрюлин скончался…»
Сутки назад в этом же блиндаже он писал командиру дивизиона ходатайство о производстве Егора Федоровича за боевые отличия в старшие фейерверкеры. И вот теперь, вдогонку — вторая бумага, следующий отрывной листок из той же полевой книжки. А солдата, на которого он всегда мог положиться, чью дружбу так медленно и настойчиво завоевывал, уже нет…
У фейерверкера было широкое, густо поросшее рыжими, в проседи волосами лицо — всегда сосредоточенно насупленное, с прищуренными, будто вовсе закрытыми, глазами. За эти три месяца Антон так и не смог ни разу встретиться с ним взглядом. Казалось, Егор Федорович все время — сидя и стоя, в походе и у орудия — спал. Но на самом деле он был лучшим солдатом на батарее, храбрым и распорядительным, знал службу и выполнял приказания в точности, даже лучше, чем Путко требовал. Был он из «старичков», участвовал в японской, на германскую мобилизовали по второму сроку.