И вот он стоит, раскачиваясь, посреди землянки, и с его лохмотьев стекает вонючая болотная жижа. И вместо столь жданной радости он испытывает лишь безмерную усталость и сводящую скулы злость.
Он разжал саднящие, кровоточащие губы. Сглотнул спекшийся в горле комок:
— Прикажите… Распорядитесь, поручик… оставить нас одних. Всех вон!
Еле дождался, когда торопливо хлопнет дощатая дверь. И резко проговорил:
— Я — начальник Сорок восьмой дивизии. Генерал Корнилов.
КНИГА ПЕРВАЯ
НА РАЗЛОМЕ
Часть первая
НОВОЛЕТИЕ
Глава первая
16 декабря 1916 года
1Антон подумал: наверное, уже утро. За дверью осторожные шаги, приглушенные женские голоса, звяканье посуды. А здесь, в их палате, густой храп, доносящийся с койки у окна, и посвистывание, бульканье, причмокивание от стены справа. У окна лежал есаул, напротив — Катя.
Которые сутки распят он на лазаретной койке?.. Смутно, обрывками проступало: тряска санитарного вагона, гудки, обжигающий край эмалированной кружки у губ. И снова забытье. Снова покачивание вагона, стоны, густой запах карболки и гноя — и резкий, живительный морозный ветер с левого бока, от окна. Руки целы. Пальцы скользили по обледенелому стеклу, он зримо представлял себе листья инея. Подтыкал байковое одеяло под мерзнущий бок и снова уходил в дрему или проваливался в беспамятство.
Потом суета конечной остановки, зычные голоса санитаров, неловкий рывок носилок, полоснувший болью по ногам. Потом чьи-то руки — раздевающие, обмывающие, одевающие. Запах свежего белья. Блаженство.
Во сне, в полуобмороке он слышал стоны. Тьму прорезали оранжевые вспышки, будто разрывы гранат ночью. Потом стоны затихли. До сознания дошло: