На мгновение в ее глазах мелькнул страх, но она почти сразу овладела собой и широко улыбнулась. Не знаю, что за мысли пронеслись у нее в голове, но она тут же бросилась на колени и поцеловала мне ногу. Если бы не мучивший меня голод, я бы, наверное, рассмеялась. Ясно было, что девочка столь низкого происхождения никогда в жизни и представить себе не могла, что однажды окажется всего в нескольких шагах от своей повелительницы.

— Ты ведь знаешь, кто я, не так ли? — без обиняков спросила я ее. — Если ты здесь служишь, принеси мне что-нибудь поесть. Я проголодалась.

Девочка недоверчиво взглянула на меня, побежала в соседнюю комнату и вернулась с целой горой съестного. Все это она выложила на стол, и я обслуживала себя сама. В столь поздний час было не до церемоний. Пока я устраивалась за столом прямо на кухне, чтобы подкрепиться, девочка стояла у меня за спиной, не зная ни что говорить, ни что делать. Она собралась было пойти разбудить кого-нибудь из поваров и слуг, спавших в комнате неподалеку, чтобы они приготовили настоящие блюда и накрыли мне стол, как подобает, но я ее остановила.

— Оставь, — сказала я, чтобы прервать неловкое молчание. — Скажи-ка мне, как тебя зовут.

— Меня зовут Мария… госпожа герцогиня… ваше высочество… но все называют меня Тинелла, потому что я прислуживаю здесь, на кухне.

— Тинелла? Какое странное имя для девочки… Сколько тебе лет?

— Двенадцать… госпожа…

Девчонка оказалась весьма шустрой. Даже до смерти напуганная моим присутствием, она не опускала глаз, когда я обращалась к ней. Взгляд у нее был живой, излучающий недоверие и любопытство. Меня удивило, что простая служанка осмеливается смотреть мне в глаза. Дамы из моей свиты всегда опускали взгляд, стоило мне заговорить с ними. Хотя я и знала, что таковы правила, предписанные этикетом, меня это чрезвычайно раздражало. Смотреть мне прямо в глаза считалось возмутительной дерзостью. Ни у кого из моих придворных не хватило бы на это духу. Но эта девочка понятия не имела об этикете. Она и не подозревала, что не принято смотреть прямо в глаза своей госпоже, как обычному человеку.