В добром расположении духа я встала из-за стола, чтобы удалиться в свои покои. Если слуги заметят мое отсутствие, непременно поднимут тревогу и начнется светопреставление.

— Что ж, Тинелла, еще увидимся, — сказала я на прощанье.

И вышла, не дожидаясь ответа. Тинелла еще долго оставалась на грани между сном и явью и все никак не могла осознать, что в эту осеннюю ночь с ней беседовала наедине принцесса Медичи, герцогиня Урбино, племянница двух пап, которую предстоящий брак сделает невесткой французского короля. Если бы Тинелла была обучена грамоте, она бы тотчас написала об этом своим односельчанам. Никто бы ей не поверил, но какая разница! Она-то знала, что это правда.

На следующий день, повинуясь внезапному порыву, я невзначай обронила в разговоре с одним из моих секретарей, что некая Тинелла, состоящая помощницей по кухне в числе слуг, сопровождающих меня во Франции, должна занять место в моей постоянной свите — таковы моя воля и мое желание. Это означало, что она не вернется, как положено, в Италию с остальным двором, когда я выйду замуж. Согласно обычаю принцессы, сочетавшиеся браком при иностранном дворе, расставались после свадьбы со своей свитой. Муж обязан был предоставить в распоряжение молодой супруги новую свиту из кавалеров и дам самого знатного происхождения, хотя допускались известные исключения для прислуги низшего ранга, вроде поваров и горничных.

Не знаю, почему я решила включить девочку в этот список. Возможно, она показалась мне человеком, которому я однажды смогу довериться. Таким образом, Тинелла навсегда поступила ко мне на службу, хотя мы с ней еще довольно долго не виделись. Свадебные приготовления и многочисленные новые знакомства заставили меня позабыть о той ночи в Виль-франше.