Меня часто обвиняли в колдовстве. В самом деле, могут ли существовать совпадения? Боюсь, у меня уже не хватит времени выяснить это. Впрочем, не важно. Я умираю. И вместо того чтобы искать утешения в вере, обеспечивая себе место там, наверху, я, как простая старуха, нищая, нищая и глупая старуха, вспоминаю прошлое, как будто воспоминания могут помочь мне, заново вдохнуть в меня жизнь, оправдать мои грехи и ошибки. Ошибки супруги, матери, королевы. Но были ли это действительно ошибки? Разве у меня был выбор? Я принимала решения, потому что кому-то следовало принять их. Трудно ли, легко ли, но кто-то должен был решать. Я всегда действовала на благо государства, во имя сохранения трона и безопасности моих детей. Я была сильной женщиной, ибо того требовал мой долг. Выбирать не приходилось, и помощи ждать было не от кого. Я всегда сама заботилась о бесчисленных нуждах страны, потому что никто вокруг не заслуживал доверия, потому что кто-то должен был защищать интересы этого бедного королевства, а не только свои собственные. Если б я не правила железной рукой, кто знает, что сталось бы с Францией под властью аристократов, бессовестных расточителей, готовых на что угодно, лишь бы умножить свои богатства. Сейчас я чувствую себя такой слабой. Мучит ревматизм, силы покидают меня. А ведь мне еще столько нужно сделать. Я не могу оставить своего сына одного. Мой сын, король. Мой господин. Груз этого королевства слишком тяжек для его слабых плеч. Генрих всегда был слабым. В этом, увы, он похож на своего отца. Тот тоже был слабым человеком, рабом своих капризов и страстей.

В последнее время я никак не могу согреться. Мучительный, злой, назойливый холод пронизывает меня до костей. Он преследует меня с того самого дня, когда я выехала, чтобы лично встретиться с кардиналом Бурбонским. Меня слегка лихорадило, и доктора запретили поездку. Было первое января, один из этих страшных дней. Мой сын, зная о моем нездоровье, все же просил меня сделать еще одно усилие.