Рабочий посмотрел на говорившего с большим вниманием.

— Так что же по-вашему и взрывать не нужно было совсем?

Худощавый студент замялся.

— Да нет… Не то, что не нужно, — он опять испытующе посмотрел на незнакомца. — Я не с точки зрения религии, а просто целесообразности: нам, скажем, студентам, жить прямо негде, — не то, что учиться. А тут, на месте собора, Дом Советов в 300 метров строить будут!

— «Поднимай, строитель, крыши. Выше, выше — к облакам! Пусть снуют во мраке мыши — Высота нужна орлам!»

Стихотворение в устах комсомольца прозвучало гордо и вызывающе. Но худощавый студент только нахмурился.

— Красивые, но глупые слова!.. Как вот ты, Полмаркса — на Северный полюс лететь собираешься. Сколько народных денег на это уйдет? А лучше бы, может быть, пару хороших больниц или университет на эти деньги выстроить… Глупо же это.

— Сам ты дурак, — вспыхнул комсомолец. — Раз партия и правительство решили, то не тебе критиковать. Балда!

Студент пожал плечами и спокойно усмехнулся.

— Может быть, я дурак, — согласился он. — По сравнению с Эйнштейном — в особенности… Но только настоящие дураки обижаются на слово «дурак». Я, брат, не обижаюсь. Как ни говори, дураки умным нужнее, чем умные дуракам.

Сказано это было так спокойно и едко, что все рассмеялись. Веснушчатый комсомолец не понял этих слов, но почувствовал насмешку своего товарища и, видя на себе смеющийся взгляд девушки, готов был сцепиться с худощавым студентом со странным прозвищем «д'Артаньян». Но тут розовощекий увалень, прислушавшись к далекому звону кремлевских курантов, воскликнул:

— Заткнись, Полмаркса!.. Ах, елки-палки. Да ведь уже 17.45. Потопаем скорее, братва! Сеанс-то ведь в 18.30. А еще ходу минут с двадцать, да, пожалуй, и в очереди постоять надо будет!

— Идем… До свиданья, товарищ!

Комсомолец дружелюбно кивнул головой рабочему и повернулся, собираясь уходить.