— Вы правы, заговоры — любимое занятие нашей прекрасной тигрицы… Но что же она замышляет на этот раз?

— Пардальян, — с грустью произнес молодой человек, — я не могу думать ни о заговорах, ни о Фаусте… Меня мучает одно — мы так далеко от нее…

— От Виолетты? Да, пока далековато… Но терпение, принц, терпение… Лишь два человека на свете могут сообщить нам кое-что о вашей невесте — Фауста и Моревер. А мы как раз идем по следу, им не ускользнуть от нас. В конце концов или женщина, или мужчина непременно попадет в наши руки. Хорошего в нашем положении, конечно, мало, но, слава Богу, я уже вырвался из сетей госпожи Фаусты… А сети эта дама плести умеет!

Похоже, Пардальян вспомнил нечто малоприятное. Он сощурил глаза и начал нервно подергивать усом.

— Дорогой друг, — поинтересовался герцог Ангулемский, — вот уже три или четыре раза вы упоминаете о каких-то сетях. Что случилось? Принц Фарнезе мне ничего не рассказывал, передал только, что вы будете ждать меня в гостинице «У ворожеи».

— Ну да, в гостинице я как раз появился, вырвавшись из этой проклятой верши, — заметил Пардальян, поглядывая в окошко.

— Верша? Что еще за верша? — удивился Карл.

— Неужели, монсеньор, вы никогда не видели подобного приспособления для рыбной ловли? Они часто встречаются в окрестностях Марселя, у рыбаков-провансальцев. Это что-то вроде огромной плетеной ивовой клетки с особой крышкой: туда легко попасть, но невозможно выбраться. Рыбаки опускают вершу в море, где-нибудь подальше от берега, а к ней прикрепляют палку с флажком, чтобы потом легко найти свою плавучую ловушку. Вы, монсеньор, когда-нибудь ели лангуста? Вкусно необыкновенно…

— Ел, конечно, но при чем здесь лангуст? — недоуменно заметил молодой герцог.

— Чтобы лучше понять, как устроены сети Фаусты, — усмехнулся шевалье. — Представьте себе лангуста в море. Он чувствует приманку, подплывает к этой ивовой клетке и тыкается в прутья, пытаясь достать лакомство.