— Как же это ты, Митяй, целый мир погубил? А ну расскажи!

— А ты точно уверен, что тебе это знать надо? Если я скажу, тебе обратного хода уже не будет.

— Ну и ладно! Всё равно, куды хуже-то…

— Что ж… Тады слушай.

Лёха приблизил ухо к лицу рассказчика, но тот неожиданно замолчал и углубился в себя. Видно было, что мысли его улетели очень далеко из зала, наполненного профессиональными убийцами, где в насыщенном мясными испарениями воздухе звучали речи о совершенствовании технологии убоя. Взгляд Митяя, устремлённый в пространство, просветлел, а лицо расправилось и словно бы помолодело на много лет.

— Помнишь, Лёха, как мы пацанами по деревне гоняли? — спросил Митяй с неожиданной детской улыбкой на суровом, словно высеченном из камня лице. — Филоновский монастырь помнишь, где мы в войну играли? Как на стену лазили? А как ещё в подвале скелет раскопали, Васька Печёнкин с черепушкой по деревне бегал, девок пугал? Помнишь?

— Ну помню. А ты это к чему?

— А потом Ермаков, тогдашний директор совхоза, помнишь, кирпича ему не хватило коровник достроить, и он сообразил Филоновский монастырь растресть на кирпичи?

— Помню. Мы всей деревней ходили смотреть, как его взрывали.

— Правильно. Я тоже тогда со своими бегал смотреть. А потом Витька Прохоров на К-700 с прицепом кирпич со щебёнкой вывозил, помнишь?

— Ну помню, помню! Витька в позапрошлом годе от белой горячки помер. И чего?

— Так вот, один раз после проливного дождя прицеп с кирпичом так завяз в грязе, что Витькин трактор закопался по днище, его потом двумя Т-75 вытягивали. А когда вытянули, осталась здоровая такая яма, почти что в человеческий рост.

— Это где?

— Ну как от Филонова ехать, там где щебень кончается, дальше грунтовка, сразу за лесопосадкой.