Мы стоим на палубе крохотного пароходика. Этот мышонок среди кораблей наш ближайший по времени транспорт. Г. П. Никитенко - наш капитан. "Если, конечно, не считать фактор льда". Лед забивает бухту Эммы, бухту Всадник, бухту Хед, забивает все, что вместе называется бухтой Провидения. Ах, металлогения, милая наша наука! Лед и джунгли на твоем пути. Нам нужны трое-четверо рабочих. Наши вопли гаснут в административных джунглях.

- Ждите! Будут!

- Когда?

- Неизвестно.

Дни бегут, как капли из умывальника. С утра до вечера и с вечера до полуночи мы сидим в крохотной, как сундук, комнатушке. Мы режем коричневые листы топографических карт на четвертушки и клеим их на картон. Чтобы не изорвались раньше времени, когда мы сотни раз будем вынимать их из полевых сумок, в дождь, снег и ветер. Будем сидеть над ними в палатке при свечке. Будем бить ими комаров и собственные сомнения. Листы, сложенные вместе, образуют петлю. Петля начинается у самой удобной в мире бухты и идет на запад до бухты Преображения. Тоже самой удобной. Оттуда мы пойдем тракторами на север. Двести километров. На реке Эргувеем трактор повернет обратно, мы будем замыкать петлю через перевал Трех Топографов, через озеро с таинственным именем Асонг-Кюель, через мыс Могила Охотника, через речку Курумкуваам, через много других ручьев, речек и перевалов.

- Скорей бы!

- Ждите!

Бои местного значения со снабженцами проходят с переменным успехом. Во всяком случае, я верю, что есть люди, которые смогут продать холодильник на полюс, валенки - племени банту и лодку - в центре Сахары.

Сегодня вечером мы шагаем в кино.