Выбежал однажды Зайчик Иваныч на закат полюбоваться, а Агафья стук в клеть. Взглянула - остолбенела да в столбняке-то и ткни палец в золото, и стал палец золотым.

Охала и ахала Агафья: как быть, увидит медведь - съест живьём. Побежала к Зайчику. Сидел Зайчик Иваныч, напевал себе под нос, штаны чинил. Выхватила Агафья у Зайчика заплатку, перевязала себе золотой палец.

Вот пришёл Медведь, приволок лесных лакомств полон короб. Сели за стол.

- Что это у тебя, Агафья, с пальцем? - спрашивает Медведь.

- Ничего, - говорит Агафья, - набередила, вот и обвязала тряпочкой.

- Давай вылечу.

Поднялся Медведь, развязал тряпочку. А под тряпкою золотой палец.

И съел Медведь Агафью, а косточки в угол бросил.

* * *

Убивалась Марья.

- Сестры, сестрицы мои родимые! - куковала Марья по-кукушечьи.

Только лес шумит, царь-лес.

Так год прошёл и другой прошёл. Нет сестёр.

Как-то подметала Марья пол, скатился клубок и в лес. Шла Марья за клубком, шла, как Сестры, вплоть до самой берлоги.

Выскочил из берлоги Медведь, зарычал, ощетинился. Говорит Медведь Марье:

- Хочешь моей женой быть, а не то я тебя съем.

Не сразу далась Марья, заупрямилась. Диву дался Медведь и полюбил её пуще всех сестёр.

Ходит косматый по лесу, собирает цветы, венки плетёт. А выйдет с Марьей гулять, про всякую травку ей рассказывает, всякие берложные хитрости кажет. А то ляжет на спину, перекатывается, песни медвежьи поёт. Зайчику в знак своего удовольствия мордочку мёдом вымазал.

У Медведя терем. В терему три клети.

Всё показал Марье Медведь - и серебро и живую воду, а в третью клеть не повёл.

- И ходить в эту клеть я тебе не велю, а не то я тебя съем.

- Съем! Съел один такой! - фыркнула Марья, а сама думает, как бы этак Медведя провести?

А Зайчик Иваныч ей глазом мигает. Зайчик Иваныч в Марье души не чаял.