- Нелли Эдуардовна, пожалуйста, распорядитесь, чтобы накрыли стол. Через полчаса будет граф...

Госпожа удалилась, и управляющий вновь обратился к Лесовскому:

- Милейший инженер, вы меня прямо-таки огорчили.

- Премного сожалею, - печально ответил Лесовский. - Но кяриз в таком состоянии, что хуже уже не бывает. Я не удивился бы, если б вылез оттуда сам дракон.

- Н-да, неприятнейший казус. А этот туркмен почему здесь торчит? - кивнул он на Бяшима.

- Это батрак Теке-хана, ваше превосходительство. Мы вместе приехали.

- А-а... Ну так отведите его на топчан и скажите кухарке, чтобы заварила ему чай.

Лесовский повел Бяшима к топчану, оглядывая огромный квадратный двор, к которому со всех четырех сторон прилегали айваны. Перила и деревянные колонны айванов были окрашены в светло-синий цвет и придавали всему поместью легкий праздничный вид.

Лесовский и Бяшим расположились на топчане, застеленном коврами. Слева протекал небольшой, обложенный жженым кирпичом, арычек, пополняя водой хауз. Рядом свешивали ветви ивы. Над тахтой возвышалась глинобитная, выше крыши, стена - своеобразный улавливатель ветра. Когда ветер дул с севера, он ударялся в эту стену и, падая на тахту, овевал сидящих на ней господ. Сейчас было безветрие, да и на тахте пили чай отнюдь не знатные господа.

- Баба евоний молодая, а господин старый, - заметил Бяшим, потягивая чай. - Плохо ей... У Теке-хана тоже есть один молодая баба, очень злой. Хан говорит: «О ти моя козичка!», а баба ему сказал: «А ты баран без яйца». Теке-хан очень лупил бабу, она плакал бедняжка. Зачем бить?! Яйца нет - ничего не поможет.

Инженер рассмеялся. Его новый знакомый все больше и больше удивлял своей непосредственностью. Вообще, Лесовский с первых дней пребывания в Закаспии открыл для себя, что аульные бедняки - все равно, что русские мужики.