- Ну, что вы, Евгений Павлович, как можно-с! - инженер сердечно пожал руку медику. - Все-таки мы с вами познакомились в необычный для нас обоих день. Такие дни, как прошлая суббота, могут помниться долго. Похоронили мертвеца или тюремщикам отправили?

- Слава богу, обошлось без тюремных властей. Садитесь на диван, я сейчас чайку заварю. Лара, разожги мангалку.

Лариса, уже в белых туфельках, с подкрашенными губами, вышла из другой комнаты и еще раз посмотрела на гостя.

- Вообще-то, я к вам, Лариса Евгеньевна, - осмелел Лесовский.

- Ко мне? - удивилась она и зарделась. - Зачем?

- Да есть небольшая просьба.

- Хорошо, я сейчас.

Она вышла во двор, а фельдшер разговорился:

- Я тоже думал, как бы из Асхабада кого не вызвали. Этот змей Султанов, знаете какой! А тут словно его подменили. Смотрю, вызывает на следующее утро и говорит: «Хотел было я самого Теке-хана заставить могилу рыть для этого арестанта, да передумал... Давай-ка, говорит, господин фельдшер, берите со своим братом милосердия мертвеца за руки-ноги, да отнесите за поселок... сбросьте в какую-нибудь яму». Ни малейшей жалости в нем нет. На что я двадцать пять лет вокруг трупов кручусь - очерствел начисто к роду человеческому, но и то жалости во мне больше. Похоронили, словом... В саван завернули, по мусульманскому обычаю. У вас-то на кяризе как дела, все ли хорошо? Не попадалось больше змей?

- В основном двуногие, - мрачновато пошутил Лесовский. - Титулованные. Знали бы вы, Евгений Павлович, до чего низко опускаются господа эти. Подкупы, взятки в виде подарков, мошенничество. Пока учился - ничего не знал о подлостях соотечественников, а как вышел в люди, - сразу окунулся с головой в дерьмо. Внешне все чисто, а копни глубже - там такая грязь...

- То ли еще предстоит, - сочувственно поддержал гостя фельдшер. - Катится матушка Россия вонючим клубком под гору, и поджечь этот клубок покуда некому. В девятьсот пятом попытались - сил у грешного народа не хватило, а теперь жди, пока окрепнут мускулы. Вы, небось, почитываете газетки, следите за политикой?