Еще раз унизил Наполеса, беднягу с рассобаченной мордой, такое потерпел поражение… Надо же – протянул руку, «был очень рад…» Машина затормозила среди деревьев, и Чавес выключил мотор. В темноте вспыхнула сигарета – закурил Перальта.

– Стало быть, мне уезжать! – повторил Эстевес. – В Бельгию, наверно, ты же знаешь, кто там.

– Если доберешься, считай, что спасен, – сказал Перальта. – Но вон, что вышло с Вальтером, у них всюду люди, и выучка – будь здоров.

– Меня не схватят!

– А Вальтер? Кто думал, что его схватят и расколют. Ты-то знаешь побольше Вальтера, вот что худо.

– Меня не схватят! – повторил Эстевес. – Но пойми, надо подумать о Марисе, о парне, раз такой провал. Их нельзя оставить здесь, они прикончат Марису просто из мести. За день я управлюсь, все устрою и увезу их в Бельгию, там увижусь с самим, а потом соображу, куда двинуть.

– День – слишком много, – сказал Чавес, оборачиваясь к ним. Глаза Эстевеса, привыкшие к темноте, различили его силуэт и лицо Перальты, когда тот затянулся сигаретой.

– Хорошо, я уеду, как только смогу! – выдохнул Эстевес.

– Прямо сейчас, – сказал Перальта и вынул пистолет.