Но она и не подумала пошевелиться. Вода падала на голову управляющего, который, наконец, бросился в противоположный конец бассейна.

— Закройте! Закройте! — кричал он. Но она только хохотала.

Арсов бросился тогда к веревке и стал влезать по ней. Ванда не мешала ему. Он был всего уже в нескольких футах от края бассейна и уже одной рукой хотел схватиться за мраморный уступ, как вдруг грохнулся снова на дно.

Ванда перерезала веревку кинжалом.

Арсов вскрикнул от бешенства.

— Раб, — проговорила она, — ты не будешь более никогда притеснять и наказывать понапрасну мужиков, не станешь обкрадывать своего барина и не осмелишься говорить о любви женщине, подобной мне. Молись. Это место будет твоей могилой.

— Ко мне! На помощь! — орал Арсов, но голос его заглушался шумом воды.

Бассейн скоро наполнился.

— А, ты хочешь утопить меня, низкая женщина! — кричал Арсов.

Она засмеялась.

— Нет, эта смерть была бы слишком легка для тебя и ты был бы мало наказан.

— Закрой кран, — кричал Арсов, — и все, что мне только принадлежит, будет твое.

— Раб, — ответила ему Ванда, — если бы ты осмелился говорить мне о любви при жизни барона Шеркова, ты бы умер под кнутом.

— Сжальтесь! Сжальтесь! — молил уже он.

— Пусть будет по-твоему, — сказала Ванда насмешливым голосом и закрыла кран.

— Веревку, крикните людей, — сказал он тогда. — Меня вытащат.

— Ты с ума сошел, — ответила она холодно. — Твой час наступил, и ты замерзнешь здесь.

В то время, как происходила эта ужасная казнь, Рокамболь летел в Лифру.

Наконец, возок доехал до дороги, которая вела через пруд, и через несколько минут лошади остановились во дворе усадьбы.

Рокамболь соскочил с козел и громко крикнул:

— Ванда! Где Ванда?

Пьяные лакеи проводили его в сад.

Здесь он застал Ванду за исполнением страшной мести, а лакеи, вместо того, чтобы освободить своего господина, еще радовались его гибели. Ванда ничего не видела и не слышала. Она не сводила глаз с этой посинелой головы, на которую падали уже тени смерти.