За него-то, точнее, за человечность, так сказать, внепланово развившуюся в человеке, он и был исторгнут из рая, то есть вычленен из природы и обречен на исторический путь развития, который представляет собой процесс возвращения питекантропа к нормам природной жизни, когда не сеют и не жнут, а все же обретают ежедневное пропитание, но только искусственными средствами, через цивилизацию и культуру.

И вот много тысячелетий тому назад, когда человечество расплодилось уже настолько, что для выживания вида оставалось только стихийно расселяться во всех восьми направлениях, и наши отдаленные предки двинулись в долгий путь. Продвигаясь вперед много если на двести километров за поколение, люди тогда бесконечно сходились и расходились, селились и снимались с насиженного места, вытесняли соседей, отбивались от тех, кто наступал им на пятки, потому что будущие европейские народы, покуда говорившие фактически на одном языке, вызревали в непрестанном движении, похожем на броуновское, точно они панически искали потерянный рай, и лишь изредка вытягивались вдоль неких силовых линий, как если бы подчинялись тайным магнитным силам. Самые неспокойные и скорые на ногу колонны, которым, предположительно, не везло на соседей и окружающую среду, вырывались вперед, складывались волею случая в племена и соборно занимали территории, наиболее благоприятные для поддержания жизни, обретая для себя и своих потомков теплые края, плодородные земли, тучные пастбища и несаженые сады.

И вот худо-бедно сложился наш европейский мир. Так надо полагать, что пращуры древних