Она выбилась из сил, села.
– Ох, устала... Видно, столбун у него.
– Что еще за столбун? Столбняк? – уточнил Андрей Ильич.
– Столбняк – от той заразы, что снаружи, а столбун от того, что внутри.
– И отчего бывает?
– Да разно. От упрямства чаще. Помню, была такая Рита, женщина тоже властная, крупная. С мужем очень серьезно жили. И он ее обидел или что, не помню, а она решила: всё, слова с ним не скажу, и не встречу, и щей не подам! Муж приходит: Рита, давай кушать! А она сидит и молчит. Он ладно, сам себе налил, поел. Потом: Рита, пойдем спать! Она сидит и молчит. Ну, мужик плюнул, лег спать. Утром просыпается: а она всё сидит. Он: Рита, ты что? А она мычит: мол, рада бы что сказать или пошевелиться, а не могу. Три месяца просидела.
– Сколько? – не поверил Юлюкин.
– Три месяца, – с убеждением подтвердила Акупация. – А то и четыре. Нашли бабку, слово знала от столбуна. Пошептала ей, она и встала.
– И где та бабка? – спросил Андрей Ильич.
– Э, милый! Ее уж лет двадцать как нету... А я слова этого не знаю...
Юлюкин, поняв, что со старухой только теряется время, спросил сам себя:
– Куда-то наш экстрасенс запропал? А ты, бабушка, иди. И никому не говори про это, ладно?
– Что я, глупая? – обиделась Акупация. – Кто про столбун рассказывает, на того самого столбун найти может!
Проводили старуху, и Андрей Ильич, разглядывая брата, сказал:
– Просто смотреть страшно... Надо, что ли, Вадика позвать? Все-таки и фельдшер, и на криминалиста учится. Может, он про такие случаи изучал? Укол какой-то сделает...
– Позвать-то можно. Но Нестеров-то где?
12
Нестеров распрощался с Прохоровым, который дал ему папку, последние указания, сел в машину и уехал.
Он заспешил к клубу, но тут возникло новое препятствие в виде молодого человека внушительной внешности. Заступив дорогу, тот спросил вежливо, но решительно:
– Здравствуйте. Вы чего с женщиной сделали?