– Между прочим, – гордо сказал Мурзин, – имей к сведению: сколько я уже без тебя тут живу – и ни одна женщина вот в эту дверь не вошла!
Он ткнул пальцем в дверь, и надо же было тому случиться, что дверь именно в эту секунду открылась! И вошла Клавдия-Анжела, которая устала ждать Мурзина и пришла узнать, в чем задержка.
Она увидела растерянного Мурзина. Она посмотрела на Веру. И сказала:
– Вот, хожу по селу, со всеми прощаюсь. Уезжаю я. Насовсем. До свиданья, Александр Семенович. До свиданья, Вера. А ты приехала, я вижу?
– Я приехала, – сказала Вера со значением. И даже с несколькими значениями. Но Клавдии-Анжеле некогда было в них разбираться.
– Ну, пойду, – сказала она. – У Сурикова машину надо взять... Прощайте.
Мурзин весь выпрямился. Он весь напрягся. Он явно собрался сказать что-то решительное. Две женщины смотрели на него и ждали. И Мурзин сказал, обмякая и опуская плечи:
– Ну... До свидания... Может, заеду как-нибудь... Туда, к осени... Дела...
И дверь за Клавдией-Анжелой закрылась тихо и медленно, будто была очень тяжелой.
Клавдия-Анжела опять пошла к Нестерову.
20
Клавдия-Анжела опять пошла к Нестерову.
И опять ей пришлось разбудить его.
– Доброе утро! Извините, что так рано. Решила я – продаю дом. Только давайте прямо сейчас оформим.
Нестеров сел на постели, протер глаза, потрогал голову.
– Часто вы решения меняете... Хорошо, я готов... Мне сказали, можно оформить сначала денежную сторону, а потом...
– Как хотите.
Нестеров достал папку с готовыми бланками договоров, дал Клавдии-Анжеле ознакомиться, вписал сумму.
Она подписала, не вникая.
Он дал ей деньги.
Она взяла, не считая.
Нестеров видел, что женщина почему-то не очень рада удачному завершению сделки, но причин и подробностей, конечно, знать не мог.