- Мы еще к этому разговору вернемся, - обещает она.

- Ух ты, негодница, - говорит он.

- Что это с вами обоими? - спрашивает Анна.

- Ваш муж ужасно отсталый человек, - заявляет Джузеппина. - Не желает, чтобы вы шли в ногу со временем. Если бы мог, заточил бы вас в монастырь. Вам куда счастливее в Лучере жилось.

- Что верно, то верно, - вздыхает Анна.

- Тебе, конечно, было бы на руку, если бы она туда вернулась, обращается комиссар к Джузеппине.

- Я бы сама с ней охотно туда поехала.

- Ну это еще вопрос.

- Да успокойтесь вы оба, - замечает Анна.

Гостиная обставлена в неаполитанском стиле конца прошлого века. Высокие и узкие кушетки и кресла, мраморный столик на ножках а-ля Людовик XVI, плотные занавески красного плюша. Одна стена сплошь затянута вышитыми шпалерами, где полно тигров и львов. Высокое зеркало в позолоченной гипсовой раме, задрапированное красным плюшем и украшенное искусственными цветами, водружено на широкогорлую китайскую вазу. У подножия статуи Мадонны помещена старинная масляная лампа, но вместо горелки в нее вставлена алая электрическая лампочка, которую не тушат круглые сутки. Вся эта обстановка - приданое Анны и привезена из Лучеры.

- Опять лампочка Мадонны перегорела, - говорит комиссар.

Он подходит к статуе, осеняет себя крестным знамением, вывинчивает лампочку и, приоткрыв ставни, рассматривает ее волоски на свет. В комнату вместе с дыханием зноя врывается пение арестантов.

- Приходится уже десятую лампочку менять, - замечает комиссар.

Анна вытягивает мизинец и указательный палец в виде рожков классическое заклятье от дурного глаза.

- В доме что-то есть, - говорит она.

- И это что-то идет на пользу электрикам, - замечает Джузеппина.

- Ты еще! - обрывает ее комиссар. - Ты ведь ни во что не веришь.

Джузеппина заворачивает в старый номер "Темно" свое вязание.

- Верю, во что нужно верить, - возражает она.