- Положи голову на подушку, сыночек... - слышит Бачана шепот и чувствует прикосновение руки к щеке... Но почему рука такая шершавая? У мамы руки куда нежнее... Может, это папа? Да, наверно, папа, и он, конечно, положит под подушку подарок...

Гу-у-у-у... - гудит поезд.

Спит Бачана сладким сном. Спит, и снится ему чудесный сон... В зеркальном зале Дворца пионеров выстроились мальчики и девочки... Белоснежные сорочки... Алые галстуки... Бачана среди них. Сегодня не обычный день: Хосе Диас и Долорес Ибаррури раздают тбилисским пионерам шапки с кисточками - подарки детей республиканской Испании... Долорес Ибаррури, высокая, смуглая красивая женщина, вручает Бачане шапочку от имени баскского мальчика.

- Будь готов! - говорит Ибаррури.

- Всегда готов! - отвечает, салютуя, Бачана.

- Салют! - говорит Долорес Ибаррури, поднимая над головой кулак, потом гладит Бачану по щеке и тепло улыбается...

Поезд вихрем вырвался из Ципского тоннеля, не останавливаясь, миновал, гудя, станцию Марелиси (шарахнулись перепуганные люди, толпившиеся на перроне) и помчался дальше.

- Этак мы за час будем в Самтредиа! - проговорил хриплым голосом пассажир с обвязанной грязным бинтом шеей.

- А в Самтредиа он останавливается? - спросила встревоженная тетя Оля.

- Странный какой-то вагон прицепили к нам в Мцхете, - вступил в разговор худой пассажир, тот, что хвалил Бачану за вежливость. - На лестницах стояли военные. Я как раз спустился за водой, видел собственными глазами...

А поезд все мчался и мчался, проносясь мимо небольших станций и полустанков.

- Через полчаса Самтредиа! Остановка - три минуты! - Проводник шел по вагону, стуча ключом по койкам.

- Слишком уж быстро летит сегодня ваш поезд, - обратился к нему худой пассажир, - может, придется доплачивать?

- Доедешь - спроси об этом начальника станции! - огрызнулся проводник.