Закон жизни


(по мотивам книги Леонида Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине»)

Есть в городе Ходженте, на берегу Сыр-Дарьи, обширный пустырь, где никто не селится и не разводит садов, потому что река в этом месте поворачивает, бьет под берег и ежегодно смывает его на три-четыре локтя. Река смыла пустырь уже до половины и вплотную подошла к могучему карагачу, одиноко растущему здесь, обнажив с одной стороны его узловатые грубые корни, сбегающие по глинистому обрыву к воде. Открытый солнцу, в изобилии снабженный влагой, карагач раскинулся широко и зеленеет густо, затмевая пышностью соседние деревья, что жалкой кучкой сбились в отдалении, у пыльной большой дороги. Томимые жаждой, палимые зноем, они слабо шелестят хилой, изможденной листвой и, подобно многим ничтожным людям, злобно завидуют счастливому гордецу.

«Ничего, – думают они, – река еще подмоет берег, на котором он держится, и, потеряв опору, он рухнет и уплывет по течению, чтобы сгнить бесславно где-нибудь на песчаной отмели. А мы будем стоять здесь по-прежнему, воссылая благодарность судьбе, взрастившей нас вдали от реки; пусть некрасива наша редкая листва, бессильная укрыть путника прохладной тенью, пусть осыпает нас горячая пыль с дороги, а наши корни теснит сухая и жесткая почва, – мы довольны и не хотим иной участи, ибо стремления порождают опасности, чему примером – гордый карагач!»


Однажды, когда весна уже разворачивала почки на ветках, разразилась над Ходжентом гроза. Здесь нечасто бывают грозы, а такой бури не помнили даже старожилы. Ветер яростно рвал ветви, залепляя пылью глаза нерасторопного путника, не успевшего найти укрытие. Ветер гнал по реке желтые пенистые волны и раздирал в клочья черные тучи. В тучах громыхало и сверкало, шум стоял такой словно небеса вот-вот треснут и рухнут на землю.

Завистливые карагачи сбились в жалкую кучку и раскачивались под ветром, жалобно стеная и покорно пригибаясь к земле. Только одинокий гордец молча стоял посреди этого буйства стихий.