Так или иначе, да только Мортимер ван дер Вейден должен был теперь вернуть канониру задаток и заплатить еще столько же за нанесенную обиду, отдать портрет, в каком ни есть виде, и сделать это публично в здании суда, принеся выигравшей стороне требуемые извинения, а кроме того, заплатить еще и пять талеров в пользу городского суда за ведение этого дела. Все так, но увы, Гансу-Иоахиму Лерке жить от этого лучше не стало. Он стал... даже и не знаю, как бы это полегче и помягче сказать... Да нет, полегче никак не получится, потому что когда-то всеми уважаемый канонир... Нет, право, мне как-то неудобно даже об этом сказать... Один словом, высокочтимый и уважаемый канонир Ганс-Иоахим Лерке стал после того поединка настоящим посмешищем в городе. Какой-то городской шутник сказал, что Ганс-Иоахим Лерке получил свою победу в поединке из-под ослиного хвоста, и эту шутку повторял весь город. А тут как раз закончились полгода, и новым канониром полуденного орудия выбрали Мартина Кюна, тоже канонира не из последних.
Ганс-Иоахим Лерке пролил по этому поводу немало желчи - и почет потерял, и деньги немалые - в пересчете на полгода, так это во много раз больше, чем должен быть вернуть ему фламандец. А однажды кто-то ночью исподтишка насыпал нашему канониру на крыльцо, чтобы вы думали? Ослиного навозу! Кто насыпал тот навоз, установить не удалось, да и это мог быть кто угодно - просто городские шутники, а может кто-то из тех, кого Ганс-Иоахим Лерке раньше обидел, а обидел он своими речами очень многих. Итак, наш канонир теперь сам на себе чувствовал, каково это бывает, когда к тебе относятся без уважения и с недоброй насмешкой.