Злые языки утверждали, что это сам судейский осел приходил к канониру требовать себе награды за такую замечательную помощь, которая одна только и обеспечила ему победу в поединке.

А потом случились в городе события столь зловещие, что стало уже совсем не до шуток. И первым из этих событий стало совершенно необъяснимое, ужасное изменение того злосчастного портрета, которое можно объяснить только кознями дьявола. Впрочем, не будем забегать вперед. В назначенный день и час Ганс-Иоахим Лерке и Мортимер ван дер Вейден явились в суд. И в этот день в суде также было довольно народу из завсегдатаев, потому что день был воскресный. Судья еще раз огласил приговор, о каком я уже ранее упоминал, и тогда фламандец развязал свой кошелек и отсчитал необходимое количество серебра, которое он с поклоном вручил канониру, после того как судья вслух пересчитал деньги. Вслед за этим художник заплатил судье причитающиеся деньги за отправление правосудия, а затем вновь обернулся к канониру и громко произнес извинительные слова, так чтобы слышали все.

Дошла очередь и до портрета, который также должен был быть передан канониру. Слуга художника поднес его судье, и судья снял с него холст, чтобы удостовериться, что это и есть тот самый портрет. И как только холст был снят, так обнаружилось нечто ужасное. Судья побагровел и захрипел, откинувшись на своем высоком стуле, фламандец смертельно побледнел и осенил себя дважды святым крестом, а люди в суде испуганно замолчали.

С портрета на них глянул не сын канонира, а сам Ганс-Иоахим Лерке. Смотрел он злобным и нечеловеческим взглядом, и вся правая сторона лица его была обезображена ударами, одним словом, это было лицо канонира в тот самый момент, когда заканчивался поединок, и в его лице уже не было ничего человеческого, а только следы сильных побоев, смертельная злоба и упрямство.