На крестины Никоса церковный служка и Медведь — бродяга, околачивающийся в их квартале, притащили в дом купель. Пришел поп Николас вместе с дьяконом, и принарядившиеся соседи, небогатые лавочники, дожидавшиеся давно во дворе, собрались в большой комнате. Как только обряд кончился, булочница со смехом шепнула ему, Хараламбосу, подтолкнув его локтем: «А номер какой-нибудь выкинешь?»

Он подумал секунду, что бы такое отколоть, и не успел никто и глазом моргнуть, как он поднял Уранию и посадил в купель. «Господи помилуй, опоганил святую воду!» — проворчал поп, отряхивая капли воды с епитрахили.

Урания с перепугу чуть не грохнулась в обморок, старухи в ужасе долго крестились, а его, злодея, оттрепали как следует. Но вскоре начался пир горой, затянувшийся до утра. Всю ночь шарманка играла влашские танцы и человек двадцать плясали и веселились.

Да, тогда они жили совсем иначе… Дело не в том, что от невзгод человек быстрей старится, но люди в то время жили с душой нараспашку, и такие вот мелкие лавочники, как он, верили в лучшее будущее…

На кухне перестала бежать из крана вода.

Мариго вошла в комнату. По лицу мужа она сразу поняла, что тут происходит.

— Опять клянчишь у него деньги? — сердито набросилась она на Хараламбоса.

— Чтоб мне провалиться сквозь землю!.. Мариго, как такое пришло тебе в голову?

— И тебе, несчастный, не совестно? Через несколько дней парнишка идет в солдаты. Вместо того чтобы ему дать, ты с него тянешь… Ах, боже ты мой! Боже мой!

Мариго не была злой, старик знал это. Но после разорения, живя в бедности, она вынуждена была держаться за своих сыновей, от них ждать хоть капельку радости.