— Оставь его, мать. Оставь в покое беднягу, — сказал Илиас и полез за деньгами в карман своего пиджака, висевшего на спинке стула.

Хараламбос не отступал от него ни на шаг.

— Нет, нет, ничего ему не давай. Он тут же пропьет все, — строго сказала Мариго, схватив сына за руку. — Ему на нас наплевать.

Старик стал сразу похож на робкого, несчастного ребенка, которого его сверстники посмелей не принимают в игру.

— Богом клянусь, Мариго, ты меня обижаешь… Я тебе прежде столько денег давал! — крестясь, забормотал он.

— Прежде, прежде?! — Она посмотрела ему в глаза, у нее готовы были вырваться какие-то резкие слова, но она сдержалась и после некоторого раздумья прибавила:

— А теперь раздобудешь какой-нибудь грош и прячешь его подальше, чтоб мы не нашли.

Хараламбос опустил голову. Ох, этот холод его погубит!

А Илиас перестал искать деньги, ему, видно, не хотелось огорчать мать.

Старик бесшумно, как кошка, прокрался к двери и молча выскользнул из комнаты.

2

Как только Сарантис услышал шаги Никоса во дворе, он сунул в рот недоеденный кусок хлеба и бросился догонять приятеля. Но, выскочив во двор, он увидел в дверях соседней квартиры Клио и остановился, растерянно улыбаясь.

— Добрый день, Клио, — сказал он, дожевывая хлеб и теребя в руке кепку.

Девушка недовольно передернула плечами.

Клио была вылитая мать, тоже тонкая, узкогрудая, с резко выступавшими скулами на впалых щеках. Целых два года носила она все ту же темную шерстяную кофточку. Волосы она стягивала на затылке в пучок так туго, что казалось, они могут вырваться с корнем.

Клио хотела было вернуться в комнату, но передумала.

— Спешу догнать твоего брата, — продолжал Сарантис и, сделав шаг, опять остановился. Он решил, что девушка его поджидала, и не мог понять, зачем он ей понадобился. — Я тебе нужен, Клио?