— Я тебе дам мыло! — кричит повар. — Вон отсюда!

И Закхей уходит.

Он берёт одну из кадок с водой, ставит её в угол, как раз перед окном кухни, и начинает громко плескаться в воде. Это достигает ушей повара, и он выходит во двор.

Он сегодня горд и важен, как никогда ещё, и, расставив руки, решительно и злобно идёт прямо на Закхея.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он.

Закхей отвечает:

— Ничего. Рубашку стираю.

— В моей воде?

— Ну да!

Повар подходит ближе и наклоняется над кадкой, чтобы удостовериться, действительно ли это его вода, и ищет в воде рубашку.

Тогда Закхей из повязки на своей раненой руке вынимает револьвер, приставляет его к уху повара и спускает курок.

Слабый треск раздаётся в тишине серой ночи.

V

Когда Закхей поздней ночью вошёл в спальный сарай, чтобы лечь спать, некоторые из товарищей проснулись и спросили его, что он делал так долго на дворе.

Закхей ответил:

— Ничего не делал. Я застрелил Полли.

Товарищи приподнялись на локти в своих койках, чтобы лучше слышать.

— Ты застрелил его?

— Да.

— Чёрт возьми, вот так штука! Куда же ты попал?

— В голову. Я стрелял ему в ухо, пуля прошла кверху!

— Ах, чёрт! Где же ты его похоронил?

— На западе, в прерии. И положил ему газету в руки.

— Ты это сделал?

И товарищи снова улеглись спать. Прошла минута, и один из них спросил ещё:

— А он сразу умер?

— Да, — ответил Закхей, — почти сразу. Пуля прошла через череп.

— Это ведь самый лучший выстрел, — говорит товарищ, — раз пуля через мозг пройдёт, — смерть наступает сразу.

И тут в сарае наступает тишина, и все засыпают… Надсмотрщик назначил нового повара, одного из помощников, которые подучивались ещё с весны; теперь он стал главным поваром и от всего сердца радовался убийству.