Он допивал третью бутылку темного пива, закусывая круто посоленным черным хлебом. Смолкины заказали два стакана чая «Флоризель» и пачку овсяного печенья. Ленин хихикнул. Миха вздрогнул. Ленин икнул. Инесса фыркнула и оглянулась, куда бы пересесть. Ленин попросил прощения и одарил Инессу таким витиеватым комплиментом, что Михе сначала стало очень стыдно, а затем мучительно захотелось поцеловать Хлою в живот. Они посидели в баре, потом пошли в кино. А на следующий день уже вели себя как закадычные друзья: вместе обедали, спускались в долину на фуникулере, гуляли по хвойному лесу, играли в шахматы и лото. Ленин научил Миху застегивать лыжные крепления и подниматься на гору «елочкой». Инессе он преподнес вязаную спортивную шапочку с помпоном. Сам же носился по склонам как угорелый, показывая чудеса храбрости и горнолыжного мастерства. Но Инессу Смолкину пронять ему не удалось. Однажды она получила телеграмму от своего жениха Левки Давидзона (что-то вроде «Больше не в силах воздерживаться. Приезжай немедленно!») и уехала домой. Ленину пришлось довольствоваться обществом нелепого Михи. Миха относился к той категории людей, которая создает общественный фон для страстных натур. Его характер был настолько мягок и податлив, что при желании из него можно было вылепить Франкенштейна. Чем Ленин, собственно, и занимался. Миха был олицетворением покладистости, гением подчинения. Однажды, в порядке эксперимента, Ленину удалось убедить незадачливого друга в том, что Земля имеет кубическую форму, а горизонт является не чем иным, как одной из подвижных граней этого гигантского куба. Миха сначала смеялся, вспоминал Галилея и Коперника, указывал неуверенным пальцем на Луну, но в конце концов капитулировал перед несокрушимой убежденностью своего нового друга.

— Кому принадлежит ваша жизнь, Смолкин? — вопрошал Ленин за утренним чаем.

— Мне, — неуверенно отвечал Миха, чувствуя подвох.