— Что приготовить тебе на завтрак? — спрашивала жена. И Миха тут же задумывался о том, не заказать ли ему пива с гренками. Светлый образ Ленина вспыхивал в его мозгу, как праздничный салют, взлетал на недосягаемую высоту, наполняя Михино сознание восторгом и благоговением. Пахло свежезаваренным чаем. Миха отгонял от себя мимолетное видение и после мучительных колебаний произносил:
— Поджарь картошечку! Нет, лучше сделай омлет! Впрочем, давай картошечку… А может быть, все-таки омлет? Или лучше картошечку? А? Да ну тебя, Оля! Решай сама, в конце концов! Что, у меня нет других забот, что ли! Картошечку — и точка… Или омлет…
— Вот тебе чай, вот овсяное печенье! — выходила из себя жена. — Хочешь — ешь. Не хочешь — уходи из кухни!
Ленин и Смолкин виделись редко. Жизнь постоянно разводила их в разные стороны. Миха сидел в роддоме и ожидал появления на свет второй дочери, а Ленин тем временем въезжал на пыльном танке в Бейрут. Миха сдавал экзамены на степень доктора права, а Ленин искал шлем Александра Македонского в песках Сахары. Миха дробил камни в почках, Ленин заседал на Всемирном еврейском конгрессе. Миха читал лекции в университете, Ленин снимал проститутку на Тель-Барухе. Но где бы ни находился и чем бы ни занимался Миха Смолкин, он всегда помнил о Ленине. Ленин же, куда бы ни заносила его судьба, с педантичностью ментора присылал Михе красочные открытки с наставлениями.
«Держи хвост револьвером! — писал он из Стамбула. — Мысли инако! Будь человеком!» И Миха держал, мыслил, был.