Она кончила жизнь, не уступив ни на йоту. На "увещаниях" она держала себя так, что ей сказали: "после того ты не Прокопьева дочь, а бесова дочь". Она радовалась, когда ее подняли на дыбу, и говорила: "Вот что для меня велико и поистине дивно: если сподоблюсь огнем сожжения в срубе на Болоте. Это мне преславно, ибо этой чести никогда еще не испытала".
Ее сослали вместе с сестрою, разделившею ее подвиг, в Боровск. Тут, в гнилой земляной тюрьме, она скончалась почти от голода. В полном изнеможении она просила караулившего ее стрельца: "Очень изнемогла я от холода и хочу есть. Помилуй меня, дай мне калачика". - Боюсь, госпожа, - ответил стрелец. - "Ну, хлебца". - Не смею. - "Ну, мало сухариков". - Не смею. "Ну, принеси мне яблоко или огурчиков". Стрелец не смел ничего дать ей. "Добро, чадо! Благословен бог наш, изволивый тако! Если невозможно тебе это, то соствори последнюю любовь: убогое это тело мое покройте рогожкой и положите меня подле сестры неразлучно". Умирая, она просила вымыть ей сорочку. Воин взял ее и снес на реку и там, "моя водою малое это платно, лицо свое слезами омывал, жалеючи боярыню".
Так кончила жизнь вельможная жена, владетельница 8000 душ крестьян и имения, оцениваемого на наши деньги в несколько миллионов.
Картина Сурикова удивительно ярко представляет эту замечательную женщину. Всякий, кто знает ее печальную историю, я уверен в том, навсегда будет покорен художником и не будет в состоянии представить себе Федосью Прокопьевну иначе, как она изображена на его картине. Так Грозного трудно вообразить в иной телесной оболочке, чем та, какую придали ему Антокольский и Репин. Изможденное долгим постом, "метаниями" и душевными волнениями последних дней лицо, глубоко страстное, отдавшееся одной бесценной мечте, носится перед глазами зрителя, когда он уже давно отошел от картины. Толкует о какой-то неправильности в положении рук, о каких-то неверностях рисунка; я не знаю, правда ли это, да и можно ли думать об этом, когда впечатление вполне охватывает и думаешь только о том, о чем думал художник, создавая картину, об этой несчастной, загубленной мраком женщине.