Эта русская девица, в отличие от прочих фанаток, всегда посылала ему заказные письма с уведомлением о вручении, причем на обратной стороне каждого конверта она неизменно писала: «From Russia with love» — «Из России — с любовью». Похоже, ей нравились фильмы о Джеймсе Бонде.

«А говорят, Россия — нищая страна, — подумал Келлер. — По самым скромным прикидкам, эта влюбленная курица ухлопала на почтовые отправления больше пяти тысяч долларов. Выходит, не такая уж там нищета».

Письмо настойчивой русской поклонницы еще больше улучшило настроение певца. Что ни говори, а приятно, когда тебя боготворят, тем более в столь далекой, дикой и непредсказуемой стране, как Россия.

В приподнятом настроении духа Ирвин снял трубку разразившегося мелодичной трелью телефона.

— Вам звонит Чарльз Уоллес, директор студии «Метрополитан рекордз», — сообщила телефонистка отеля. — Соединить?

— Валяй, — милостиво разрешил Келлер. — Привет, Чарли! Как дела? Продолжаешь зарабатывать на мне миллионы?

— Ты сдохнешь, ублюдок. Сдохнешь, как собака, — замогильным голосом произнесла трубка. — Как сраная, тупая, вонючая, вшивая собака.

— Слушай, Савалас, — раздраженно произнес певец. — Сколько лет ты уже грозишься, а я, несмотря ни на что, богатею, трахаюсь и всячески наслаждаюсь жизнью. Если уж речь зашла о вшивых, вонючих собаках, скорее это относится к тебе, а не ко мне. Говорят, с тех пор как тебя бросила жена, ты по месяцу не меняешь носки и сорочки. Будешь меня доставать — и я сделаю так, что тебя до конца твоих дней упрячут сумасшедший дом.

— Плевать я хотел на твои угрозы, — усмехнулся Дагоберто. — Учти, заносчивая бездарная задница, скоро мы встретимся. Очень скоро.

Грязно выругавшись, Келлер бросил трубку на рычаг.

Телефон тут же зазвонил снова.

— Я первым прикончу тебя, чертов придурок! — яростно рявкнул в трубку певец. — В землю зарою! В бетон закатаю!