ДВОРЕЦКИЙ. Он вроде бы того.... влюблен, сударь.

ФЕРДИНАНД. Иди ты! Ну и что - он по этому поводу жжет города, превращает людей в крыс, жует гальку в свободное от работы время?

ДВОРЕЦКИЙ. Ничего подобного, сударь. Он стал мрачен и постоянно думает. Он закрылся у себя в кабинете месяц назад, и с тех пор никто его не видит.

Тяжелый громовой баритональный вздох раздается над сценой.

ФЕРДИНАНД. Это еще что такое?

ДВОРЕЦКИЙ. Мой хозяин, сударь. Оплакивает свой жалкий жребий.

Еще вздох, громче.

ФЕРДИНАНД. Судя по звуку, плохо парню. Так в кого это он так отчаянно влюбился?

ДВОРЕЦКИЙ. В простую деревенскую девушку, сударь.

ФЕРДИНАНД. Хм! Ножки, небось, ничего у нее, a?

ДВОРЕЦКИЙ. Средние, так себе, если верить слухам.

ФЕРДИНАНД. Ну и что, подступиться он к ней пытался? Она его отвергла?

ДВОРЕЦКИЙ. Нет, сударь. Он говорит что ему стыдно за то что он такой, и что не осмеливается подойти.

ФЕРДИНАНД. Что ты говоришь. A почему бы ему ее не украсть?

ДВОРЕЦКИЙ. Такие мысли неоднократно появлялись у моего хозяина, сударь. Однако, поскольку он надеется превратиться в нечто совершенно другое - и трудное - чем то, что есть - и все это ради нее - ему бы не хотелось начинать новую жизнь с похищения.

ФЕРДИНАНД. Набожный, правильный ханжа - да, это Грюндер.

ДВОРЕЦКИЙ. Да, сударь.

ФЕРДИНАНД. Коварен, зол, обаятелен, тщеславен - это мой братик.

ДВОРЕЦКИЙ. Вне всякого сомнения, сударь.

ФЕРДИНАНД. "алеет себя, трус, нерешителен - это он и есть, точно.

ДВОРЕЦКИЙ. Не могу с вами не согласиться.

ФЕРДИНАНД. Ему нельзя меняться. Никогда. Он должен остаться тем, что он есть. В интересах всех заставить старика Грюндера быть счастливым в его теперешней ипостаси.

ДВОРЕЦКИЙ. Э.... почему?

ФЕРДИНАНД. Потому, мой удивительно тупой друг, что если Грюндер изменится, ты потеряешь работу, a мне все придется начинать с начала.