На полу лежал драгоценный ферганский ковер, наполовину скрытый под слоем плотно уложенных поверху маленьких ковриков, не менее прекрасных. Мебель стояла без всякого склада и лада, обеспечивая лишь одно — обилие ровных поверхностей, на которых теснились чашки, кубки, вазы, шкатулки вперемешку с фигурками из слоновой кости, нефрита, черного и желтого янтаря, агата. Вышитые подушечки громоздились на стульях и креслах в таком количестве, что толком и присесть было негде. Стены были оклеены бело-золотыми обоями, но являлись взгляду лишь фрагментами мехе развешенных под различными углами, переливающимися, подобно шерсти сказочных животных, коврами. Мор сидел, прикрыв глаза. Окружающие формы и ритмы расплывались и вместе с тем становились все более впечатляющими. Цветовой поток беспрепятственно вливался в него. Он отдыхал.

И вдруг очнулся, словно от неожиданного толчка. В глубине комнаты на столике стояла на коленях женщина. Он не заметил ее раньше, не только потому, что цвет одежды сливался с фоном, но и потому, что не ожидал увидеть кого-то здесь, в этой точке пространства. Она стояла спиной к нему, поглощенная, по всей видимости, изучением висящего на стене ковра.

— Простите! — вскочил Мор. — Я вас не заметил!

Она резко обернулась, столик накренился и едва не опрокинулся вместе с ней, но она успела спрыгнуть, хотя и очень неловко. Мор устремился вперед, чтобы поддержать ее, но она уже вскочила на ноги.

— Вы меня испугали. Я не слышала, как вы вошли. Они смотрели друг на друга. Мор увидел, что она очень маленькая, выглядит совсем юной, у нее короткие, по-мальчишески подстриженные черные волосы и очень румяные щеки, что на ней черная хлопчатобумажная блузка и цветастая красная юбка, что на шее бусы из больших красных шариков; и в тот же миг он будто увидел себя со стороны — немолодой учитель с унылым бледным лицом, уже начинающий седеть.