Вскоре женщины увели и других детей. В зале остались одни мужчины, и барон Майсгрейв велел кравчему принести им с герцогом вина. Разговор непринужденно продолжался. Барон посетовал на то, что такая крепость, как Бервик

– Прекрасный полководец! Битвы при Барнете и Тьюксбери выиграны исключительно благодаря ему. Да и в моем родном Уэльсе он сумел навести порядок. Думаю, Глостер сможет призвать к порядку и мятежный Север королевства, несмотря на происки герцога Нортумберлендского, сэр Филип. Хотя вы-то, разумеется, держите сторону Генри Перси.

Майсгрейв задумчиво глядел на огонь.

– Упаси меня Бог, милорд, выступить против брата нашего короля. Однако здесь, в Пограничье, вот уже много столетий подряд крепка власть Перси, и, я думаю, этот род не заслуживает того, чтобы им командовал кто-либо иной, каковы бы ни были его достоинства.

– Даже брат венценосца?

– Даже сам венценосец. Граф Нортумберлендский – верный слуга Эдуарда IV, и я полагаю, что, если Его Величество не хочет вызвать новое восстание Хотспера

– Клянусь вечным блаженством, вы сейчас говорите, словно типичный северянин. Разве вы до сих пор не видите, что герцог Глостер более способный правитель, чем Перси? Когда он прибыл на Север, разве не были здесь сильны симпатии к Ланкастерам и память о власти Невилей? Теперь же Нортумберленд стал оплотом Йорков. И разве мятежный город Йорк, отказавшийся впустить Эдуарда с Ричардом, когда они вернулись, чтобы сразиться с Делателем Королей, не боготворит сейчас наместника короля Ричарда Глостера?

– Я не намерен спорить с вами, ваша светлость. Герцог Глостер действительно талантливый политик, и, когда я побывал в Йорке, чтобы продать шерсть, я воочию убедился, сколь он популярен. Наместник Севера пошел по стопам своего брата – если Эдуард приручил Лондон и его жителей, то герцог Глостер так же поступил с Йорком, вторым по значению городом королевства. Сейчас он здесь даже более популярен, чем его августейший брат.