
Он говорил неторопливо, не глядя на герцога. Языки пламени озаряли его смуглое красивое лицо. Лохматый волкодав барона подошел к хозяину и положил голову ему на колени, и Майсгрейв машинально потрепал его.
– Я вижу, вы не являетесь приверженцем младшего из Йорков, – заметил Бэкингем.
Майсгрейв кивнул.
– В отличие от вас, милорд Стаффорд.
Барон поднял бокал, показывая, что пьет за здоровье гостя.
Генри тоже отхлебнул глоток вина. В это мгновение позади них раздался голос баронессы:
– А почему вы ничего не скажете о среднем из Йорков – герцоге Кларенсе?
Генри не слышал, как она вошла. Баронесса опустилась на резную скамеечку у огня и, сложив на коленях вышивание, выжидательно смотрела на герцога.
Бэкингем ослепительно улыбнулся.
– А что о нем толковать? Я плохо знаю среднего Йорка. Слава Богу, мне не довелось сойтись с ним поближе. Но на юге королевства, когда о чем-либо хотят сказать худое, говорят, что, наверное, и у Кларенса вышло бы лучше. Это вечно всем недовольный вельможа, смутьян и брюзга. Самый состоятельный человек в Англии, за исключением короля, он любит поговорить о том, сколь многим ему обязан старший брат и, по его мнению, он куда более достоин трона, чем Эдуард. Удивительно, как много ему сходит с рук. Однако то, что король недолюбливает своего брата и отнюдь не выказывает радости, когда Джордж является ко двору, очевидно для всех.
