Все обошлось бы тихо и мирно, если бы по этой дороге случайно не ехал на велосипеде сельский полицейский Хансен, который очень удивился при виде трактора, застрявшего в витрине булочной, среди размазанных пирожных со взбитыми сливками, и опрокинутых заборов. Он услышал бурные жалобы старой Эммы и счел необходимым составить рапорт о происшествии. Скоро это забавное приключение стало известно широким кругам, о нем упомянули некоторые местные газеты, и графу пришлось уплатить казне штраф в размере ста крон.

— Вот-вот, бумажка им нужна! — сказал Нильс Мадсен. — Бумажки, рапорты, донесения! Такова наша система! Вот куда идут деньги налогоплательщиков! Надо же о чем-то писать евреям в своих газетах!

— Но ведь редактор Йоргенсен из «Амтсависен» не еврей, — сказала фру Мадсен.

— Именно еврей! — возразил Мадсен.

— А ты видел когда-нибудь еврея? — с кислой миной спросила его жена.

— Что значит «видел»? Видеть их я не видел. Но их постоянно чувствуешь. Они вторгаются повсюду. Один тащит за собой другого. Они сидят там в конторах в Копенгагене и всем распоряжаются. У них в руках огромные деньги, газеты, банки и все прочее.

— Но Скьерн-Свенсен был ведь не еврей, — сказала ФРУ Мадсен. — Он ютландец. И у него имелись и поместья, и ткацкие, и пуговичные фабрики, и текстильный банк, и не знаю что еще.

— Возможно, Скьерн-Свенсен и не был евреем. Зато другие!… Как ты думаешь, кому платим мы проценты, если не евреям? А кто, думаешь ты, руководит профсоюзами и делает социализм?

— Да это же Расмус руководит профсоюзом, — упрямо возразила фру Мадсен. — Я не знала, что он еврей. Он и в церковь ходит и ест жаркое из свинины, а евреям свинину есть нельзя.

— Да ей-богу же, они едят свинину! — сказал Нильс Мадсен. — Они сидят на свинине и жрут свинину! В Англии евреи-то и пожирают наш замечательный бекон и ничего за него не платят!

Расмус Ларсен привел в порядок свой цветник и водрузил на место опрокинутые альпийские и вечнозеленые растения.