В больнице отец лежал неподвижно на кровати, ни с кем не разговаривая, не замечая суетившихся вокруг него врачей, безучастный уже ко всему случившемуся. Может, он чувствовал покорную готовность своей жены пойти на компромисс, отправив его любимицу, его старшую дочь в лепрозорий. В то место, откуда никто и никогда не возвращался. В реальный земной ад, созданный по неведомым ему космическим законам совсем рядом с их городом.

А может, у него просто кончился запас физических сил, и он вдруг ясно представил, что больше не сможет зарабатывать необходимую для лечения дочери сумму денег. Или еще хуже - он вдруг осознал, что развивающаяся болезнь уже никогда не покинет тело его дочери. И тогда он решил умереть. Он и умер, ровно через тридцать три дня после того, как попал в больницу. И последними его словами было имя любимой дочери, с которой так несправедливо обошлась судьба.

Похороны были многолюдными. Отца знали и любили в городе многие. В их городе полагалось отмечать четверги. Это был обязательный ритуал для мусульман, но живущие в городе евреи, русские, армяне, грузины, немцы, поляки - представители различных конфессий и вер - строго придерживались этого своеобразного ритуала, словно позволявшего всем объединиться в едином порыве перед постигшим семью большим горем.

В такие четверги Инга старалась не появляться на людях, сидела в своей комнате. Она не плакала. Собственное горе уже давно ожесточило душу до пределов возможного. Она стала вспыльчивой и нервной. Теперь, запираясь по четвергам в своей комнате, она рассматривала старые фотографии своего отца. Еще молодого и красивого. Еще ничего не подозревающего. Она обратила внимание, что на всех фотографиях рядом с ней он держал ее за руку, словно боялся, что даже неведомый фотограф посмеет отбить у него дочь, которую он так нежно любил.