Иногда, примерно раз в год, сюда привозили новичков. Это было событием для всех, нетерпеливо ожидавших новых вестей, новых историй, новых знакомств. Особенное оживление царило в случае приезда молодых женщин, которых в поселке было лишь несколько. По несправедливой логике судьбы молодые женщины были самыми редкими гостьями этого странного места.

Оно было странным для одних, таким обжитым для других и очень страшным для многих. Ибо это был единственный на юге страны лепрозорий, в котором жили и умирали больные лепрой. Или иначе говоря - прокаженные, те самые, которых Бог решил пометить, посылая на них подобную проклятую болезнь. Никто не знал, почему и как она зарождается в человеческом организме. Работавшие тут десятилетиями врачи и санитары не боялись ее, словно заговоренные. Она не передавалась никаким путем: ни через одежду больных, ни через общение с ними. Она не передавалась даже в результате случайных контактов, иногда случавшихся между больными и работавшими здесь людьми. Она не передавалась никак. Но не всем.

Из каждых десяти тысяч человек один имел восприимчивость к подобной болезни. И этот один получал весь свой земной ад в полном объеме. Никакие лекарства не помогали, любые врачи были бессильны. Больного сначала лечили: пичкали лекарствами, кололи уколами, возили к специалистам, а затем, когда проказа уже начинала свой губительный путь, уродуя конечности заболевшего, обреченного отвозили в Умбаки. Здоровых здесь никогда не бывало. Пока оставалась хоть какая-то надежда, человек предпочитал бороться. Когда она исчезала, он появлялся в Умбаки.

Поступавшие сюда больные словно сходили с картин Брейгеля или Босха, настолько чудовищными и отталкивающими были образы новых обитателей Умбаки. Болезнь могла поразить любую часть тела. Гниение начиналось с руки или ноги, с головы или плеча. По счастливому совпадению у женщин почти всегда оставались нетронутыми лица, тогда как у мужчин проказа чаще всего начиналась именно сверху.