Облако, жалкое скопление паров, загородило июльское солнце. Рухнули стены и колонны, растаяли контрфорсы, вместо торжественной, органом гудящей, архитектуры, осталась висеть лишь легкая пыль.

Я прошлялся с ними неделю. Двухкомнатная квартира в Пасси выглядела, как склад. Натан охамел. Он тыкал пальцем в то и это. Любой, проживший в Штатах полтора года китаец, мог просечь его акцент. Судя по всему, у него сдавали нервы, играло очко. Вечером в ресторане он заказывал улиток да лягушек, из чего, по его мнению, иисключительно и состояла французская кухня.

Муха был тих, его мрачный юмор терял последние просветы. Я выбирал вино. Так как Американский Экспресс все еще крутил колеса, гарсоны кивали с одобрением - вино я выбирал с любовью. Воздушная зыбкая идея, зародившаяся в эти дни, уплотнялась. Я и сам начал шастать глазами по витринам, примеряя твидовый пиджак, любуясь компактным стереокомбайном.

Пожалуй, если бы и у меня был бы шанс отовариться на карту, я мог бы проскочить осень и наплевать на зиму. Два дня шопинга решили бы все проблемы. Я знал, что мне было нужно: от книг до пластинок и, если бы можно было куда-нибудь сплавить Натана, вдвоем с Мухой мы отстрелялись бы в два счета.

Я сводил их на Пигаль, показал пигалиц, протащил по Сэн-Дени.

Пора блядям делать электронные вставки, врезки, - грустно мечтал Муха, как в уличных банках. Чтобы можно было заряжать карту.

Они собирались на уик-энд в Германию. Соuр de Force. Я предупреждал, что боши отличаются от лягушатников в знании Шекспира. Натан страдал животом. Муха вычислял, как бы перебраться назад в Европу.

Найди мне девицу, - просил он. - Для фиктивных оплаченных отношений. Но тоже, чтоб всё же не страшнее атомной войны была...

Как вы будете через таможню в Штатах пробираться? - интересовался я.

Без проблем, - Натан объедался вальюмом, - еще никто не залетал.

- Мы будем первые, - вздохнул Муха.