Напротив песчаной пустоши, по другую сторону железнодорожной насыпи, чернел пруд с дегтем. Глянцевитая и гладкая поверхность на солнце казалась обманчиво твердой. Неподалеку от дегтярного пруда притулился наполовину развалившийся сарайчик, вокруг него разросся бурьян - лопухи, чернобыльник, курослеп. Заглохший проселок, когда-то подводивший к сараю, теперь упирался в чащобу кустарника.
Редко кто забредал в это безлюдное, заброшенное место. Если же человеку случалось попасть туда пополудни, когда все вокруг изнемогало от зноя и желтовато слезилась песчаная пустошь, когда небо звенело синью, а черное дегтярное око настороженно следило за каждым его шагом, тогда человек, если даже он не верил ни в бога, ни в черта, ни в кикимор, ни в прочую нечисть, все-таки старался поскорее уйти в места более отрадные.
И вот однажды слепящим синим летним днем мальчик лет шести брел по заброшенной насыпи, просто так, без всякой цели. Он вышел из дома и, одолеваемый тягой к приключениям, отправился в то безлюдное место, где, как он думал, можно встретить доброго гномика или черта с рожками словом, увидеть что-нибудь забавное. Мальчик без боязни уходил все дальше в неизвестность. Насыпь шла мимо его дома, скрывалась в лесу, взбиралась на пригорки, виляла среди перелесков, исчезала, опять появлялась, а мальчик шел по ней, как за волшебным клубочком, пока наконец не очутился перед оврагом.