Спуститься вниз было нелегко, но противоположный склон сплошь зарос- малинником, песчаная пустошь излучала много тепла, ягода там выросла крупная, сочная, и мальчуган, напав на этот малинник, всласть наелся ягод, потом вскарабкался вверх по склону и снова оказался на крутобокой насыпи. С пригорка он увидел полотно узкоколейки; правда, рельсы были ржавые, шпалы превратились в труху, но все же это была настоящая железная дорога, а не просто насыпь, идущая через луга, и мальчик - пых-пах, пых-пах - превратился в паровоз и, попыхивая, покатился вниз с холма. Справа мальчик увидел песчаную пустошь, а слева дегтярный пруд. Место ему понравилось, показалось подходящим для всяких забав и приключений.

Вдруг мальчик услышал жалобный визг, похожий на стон или плач. Мальчик даже вздрогнул от неожиданности. Стон и плач доносились все громче, и, приглядевшись, он заметил в дегтярном пруду какой-то комочек.

Черная поверхность отсвечивала, мешая как следует рассмотреть, что там такое. Мальчик подошел поближе.

Присел на корточки у пруда и увидел собачку неопределенной масти, тощую и шелудивую. Дворняжка угодила в деготь и теперь повизгивала, печально глядя на мальчика.

Часам к пяти пополудни мальчуган еще не вернулся домой, и мать, вполне естественно, заволновалась. В это время возвратился с работы отец, он пообещал разыскать сынишку. Сначала не спеша обошел соседей.

Никаких следов. Поскольку папа сам еще не так давно был мальчиком, да и теперь в нем сохранилось много ребяческого, он рассудил, что сынишка отправился искать приключений.

Перебрав в уме все возможные маршруты, отец зашагал к лесу по насыпи узкоколейки. Вот самая подходящая дорога для приключений - странно, как это раньше ему не пришло в голову. Отец шел и поглядывал по сторонам, не схоронился ли сын в лесу, и совсем незаметно, завороженный лесом и золотистой нитью насыпи, отмахал километров шесть, позабыв о том, что разыскивает сына, решив про себя, что тот давно уже дома, и вот он шел и шел по заброшенной ветке и сам себе почему-то показался таким же одиноким, заброшенным, мысли неожиданно обрели стройность и ясность, и он вдруг осознал, что жизнь уже наполовину прожита, что солнце клонится к вечеру.